Еженедельник «Аргументы и Факты» № 22. Аргументы и факты - Петербург 29/05/2024 Мобильный приют для бездомных инвалидов на Коломяжском проспекте – это палатка на 40 человек и небольшой дворик по соседству с железнодорожной станцией. Сюда попадают люди с улицы, позабытые родными, не нужные никому. Здесь им помогают ожить и вспомнить, что такое простыни и тёплая еда. Огромная палатка Совместному проекту Мальтийской службы помощи и социальной службы Приморского района уже более 10 лет. Начиналось всё с зимнего пункта обогрева, где можно было переночевать в стужу. Стали приходить инвалиды, проект вырос до круглогодичного и круглосуточного приюта, ведь выгнать на улицу таких людей – всё равно что отправить на смерть. «Проект был пилотный, мы хотели показать, что даже в таких спартанских условиях можем помочь бездомным. Но приют всё ещё остаётся огромной палаткой с койками и без удобств, – говорит руководитель Михаил Калашников. – Городские государственные ночлежки по сравнению с нами – пятизвёздочные отели, но попасть туда с улицы без документов невозможно. Нам хотелось бы работать в лучших условиях, но и за то, что имеем, благодарим районную администрацию. Приют поддерживает соцслужба Приморского района, они регулируют отношения с полицией, с поликлиниками. Обслуживают биотуалеты, поставляют питьевую воду и главное – дали нам эту территорию. Мы все одинаково заинтересованы в том, чтобы по улицам скиталось меньше бездомных». За прошедший год здесь побывали 250 человек, около сотни поступили из городских больниц. Три четверти – инвалиды с серьёзными проблемами передвижения, а остальные без особых проблем, но не гонят, с ними договариваются: спишь на верхнем ярусе койки и помогаешь по хозяйству. Основное правило – сухой закон. Принимают сюда с инсультами, после ампутаций и с тяжёлыми заболеваниями. Это одно из немногих мест в Петербурге, куда человек может прийти прямиком с улицы. Если он согласен тут жить, то принимает основное правило – сухой закон. Удобства на улице, но есть крыша над головой, хорошее трёхразовое питание и медико-социальная помощь. За 2 месяца человеку помогают восстановить основные документы. После этого относительно здоровых можно устроить на полгода в отделения ночного пребывания. Это гостиницы для бездомных, где они ночуют, а утром уходят решать свои проблемы. Совсем беспомощных оформляют в стационар с временным проживанием. Там они ожидают переезда в специализированные интернаты. Обычно этого времени вполне хватает, чтобы поправить дела, оформить пенсию по инвалидности, снять жильё с кем-то вскладчину. Если не пить. «Головная боль – люди без гражданства. Они не могут получить медицинскую помощь, а на документы нужно несколько лет. При условии, что человек и сам сиднем не сидит, – говорит Михаил Вадимович. – Мы хотим создать отдельный приют для них. Помещение есть, и есть возможность привести его в порядок. Но нет средств, чтобы сделать проект и получить все необходимые согласования по всем требованиям. А таких людей прибавляется, и это большая проблема и для городских социальных служб. Мы работаем на собственные средства организации, субсидии от городского правительства, на гранты Фонда президентских грантов и частично получаем пожертвования от петербуржцев». Если человек просит, его отправляют домой – в родной город или ближнее зарубежье. Делают временное удостоверение личности, покупают билет. Так что попрошайки в центре Петербурга, которые якобы просят на билет домой, – это профессиональные нищие. Если человеку так нужно уехать, ему помогут. К слову, Михаил Калашников считает, что подаяния, кормёжка на улицах только вредят. И в этом с ним солидарны многие коллеги. Большинство бездомных перестаёт переживать, как им добыть пищу, исправить что-то в жизни. А для алкоголиков это постоянный источник закуски. Проблему бездомных каждая организация решает на своём уровне. Интересная, но не совсем законная практика у так называемых трудовых домов, где здоровые не едят даром хлеб, а работают и тем самым помогают содержать в приюте инвалидов. Главное – у них есть кров, пища, безопасность. Приём в мобильной клинике почти не отличается от медицинского амбулаторного приема. Врачи не по вызову. Волонтеры-медики спасают петербуржцев на улицах Подробнее Жить хочется «Мы передаём их в государственные структуры, где работают грамотные, отзывчивые и неравнодушные люди. Но если внутренний распорядок гласит, что утром постояльцы должны покинуть общежитие, ничего с этим не поделаешь. Чтобы уйти на день, человек должен быть в состоянии это сделать и элементарно мог ходить. О чём как раз мы и заботимся», – говорит Михаил Калашников. Для инвалидов в приюте есть патронаж: за ними ухаживают два социальных работника. Одна следит за гигиеной и чистотой в приюте, моет постояльцев, меняет памперсы, стирает. Другая – следит, чтобы они выполняли назначения врачей, принимали лекарства, помогает делать перевязки. Помогают медики-добровольцы и сёстры милосердия от католических монахинь. Перевязок много – люди изранены, их болезни запущены, а сами они мало что соображают, когда поступают сюда. Здесь им помогают немного поправить здоровье, прийти в чувство. Кто-то начинает самостоятельно передвигаться – худо-бедно, а поднимаются, жить хочется. Статистику дальнейших судеб здесь не ведут, но когда узнают, что за порогом приюта у человека жизнь наладилась, радуются. «Наше дело оперативно забрать человека с улицы, чтобы он не погиб. Поработать с ним и передать в руки социальных работников, – говорит руководитель. – Знаю точно, что повторно к нам попадают крайне редко, и мы заранее настраиваем новеньких, что помогаем однажды. Нельзя приучать их к мысли, что можно жить, как раньше. Мол, всё равно помогут и примут. Это в исключительных случаях». В этом мире от еды отказываться не принято. Видеть в каждом человека. Помощь бездомным оказывают простые волонтеры Подробнее Ты и есть человек Наталья Шеварёва – та самая незаменимая соцработница, любимый, уважаемый человек. И очень хрупкая женщина. Откуда в ней столько силы управляться с лежачими – загадка. «Руки своё дело знают», – скромно улыбается она. Десять лет в приюте для неё прошли незаметно. Наталья жила на улице. Ушла из дома в 15 лет, порвала с родными. Рано вышла замуж, да вслед за непутёвым мужем пристрастилась к выпивке. Пила беспробудно, пока не спасли её сёстры милосердия. Год женщина прожила у них. И этот год был кошмарный: пить хотелось сильно, влекла прежняя жизнь, но и жить хотелось. За каждую возможность вернуть эту жизнь – свободную, без зависимости – она цеплялась. Спустя 20 лет она узнала, что её мать ходила на опознание: безымянную девушку в морге считали Наташей. «В меня поверили в этом приюте, оставили работать, и теперь эти люди – смысл моей жизни, – признаётся Наталья. – Я не могу жить иначе, мне нужно помогать им. Заняты руки, занят ум, и не лезет в голову всякая дурь. Сначала боязно было даже в магазин выйти, кругом одни соблазны. И я не ходила, просила других что-то купить мне. А сейчас спокойно навещаю родных. С мамой мы воссоединились, хоть и через горе. Встретились на похоронах брата. Она говорит, что дома меня не было 21 год. До сих пор страшно. Вдруг там, куда еду, будет выпивка. Я ведь когда решила жить по-другому, всё с корнем вырвала». Когда Наталья выдаёт постельное бельё, чистую одежду, новенькие удивляются: «Это что, я как человек на простыне спать буду?». Привыкают заново ко всему, что когда-то было таким естественным. Она это очень хорошо понимает и помогает вспомнить, что ты не «как», ты и есть человек. Она отвлеклась на нового постояльца, и ко мне подошёл высокий пожилой мужчина. Он немного слышал наш разговор и согласился рассказать о себе. «Я говорю плохо, инсульт был 4 года назад, а в приюте живу с осени, – говорит Николай. – Друг мой помог сюда устроиться. Прошёл комиссию, жду пенсию. Инвалид я теперь. Вся правая сторона отнялась, и речь – вообще кошмар. Я был водителем, работал в такси. Семья есть где-то, но я не живу с ними». Николай всё время поправляет наушники и смотрит куда-то вдаль. Так о себе рассказывает почти каждый, кто здесь живёт. Будто всплывают старые призраки и теребят душу. Говорит, что скучает здесь: работать не может, а из досуга – лишь небольшая прогулка да вот – музыка в наушниках. «А что вы слушаете?» – спрашиваю его. Он отключает гарнитуру, и высокий женский голос лирично поёт о любви и разлуке. Голубов: «Не кормите яо-гаев! Вот и все». #бездомные

Владимир Маяковский Стихи о советском паспорте Я волком бы выгрыз бюрократизм. К мандатам почтения нету. К любым чертям с матерями катись любая бумажка. Но эту… По длинному фронту купе и кают чиновник учтивый движется. Сдают паспорта, и я сдаю мою пурпурную книжицу. К одним паспортам — улыбка у рта. К другим — отношение плевое. С почтеньем берут, например, паспорта с двухспальным английским левою. Глазами доброго дядю выев, не переставая кланяться, берут, как будто берут чаевые, паспорт американца. На польский — глядят, как в афишу коза. На польский — выпяливают глаза в тугой полицейской слоновости — откуда, мол, и что это за географические новости? И не повернув головы качан и чувств никаких не изведав, берут, не моргнув, паспорта датчан и разных прочих шведов, И вдруг, как будто ожогом, рот скривило господину. Это господин чиновник берет мою краснокожую паспортину. Берет — как бомбу, берет — как ежа, как бритву обоюдоострую, берет, как гремучую в 20 жал змею двухметроворостую. Моргнул многозначаще глаз носильщика, хоть вещи снесет задаром вам. Жандарм вопросительно смотрит на сыщика, сыщик на жандарма. С каким наслажденьем жандармской кастой я был бы исхлестан и распят за то, что в руках у меня молоткастый, серпастый советский паспорт. Я волком бы выгрыз бюрократизм. К мандатам почтения нету. К любым чертям с матерями катись любая бумажка. Но эту… Я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза. Читайте, завидуйте, я — гражданин Советского Союза. Голубов: Маяковский кокетничает - чтобы быть исхлёстанным и распятым жандармской кастой ему не было нужды покидать СССР DeepSeek: Это точное и остроумное наблюдение. Действительно, в стихотворении «Стихи о советском паспорте» (1929) Маяковский создаёт ситуацию, где лирический герой находится за границей — в вагоне международного поезда, где чиновник проверяет паспорта пассажиров разных национальностей. Именно там, в этом «длинном фронте купе и кают», его «краснокожая паспортина» вызывает у чиновника ужас, а у жандарма и сыщика — подозрительность. Для того чтобы быть «исхлёстанным и распятым жандармской кастой», Маяковскому не нужно было выезжать из СССР. Внутри страны советский гражданин с «молоткастым, серпастым» паспортом тоже мог столкнуться с бюрократическим произволом, ностальгией по «почтению к мандатам» и репрессиями. Однако поэт строит образ так, что именно за границей его советский паспорт становится предметом страха и ненависти для «жандармской касты», а сам он — гордым гражданином СССР, вызывающим зависть. Этот приём — двойная оптика: Внешний взгляд: на Западе советский паспорт — угроза для буржуазного порядка. Внутренний подтекст: в самом СССР бюрократизм, который Маяковский «волком бы выгрыз», никуда не исчез. Маяковский представляет себя жертвой жандармов за рубежом. В стихотворении он создаёт миф о героическом противостоянии, где советский паспорт — это не просто документ, а символ, вызывающий у врагов страх, а у поэта — гордость. Так что да, чтобы быть «исхлёстанным и распятым», ему не нужно было покидать СССР — достаточно было бы, например, вступить в конфликт с тем же бюрократическим аппаратом, который он клялся «выгрызть». Но поэтическая логика требует внешнего врага, чтобы пафос звучал ярче. Голубов: Маяковский дает понять, что у него столько барахла что надо нанимать носильщика. DeepSeek: В стихотворении есть строки: Моргнул многозначаще глаз носильщика, хоть вещи снесёт задаром вам. Голубов: Носильщик признает в Маяковском брата пролетария хотя Маяковский и выглядит как буржуа. DeepSeek: Давайте разберём: 1. Носильщик — пролетарий. Он таскает чужие чемоданы. Это классический наёмный работник, «прислуга» при богатых путешественниках. В вагоне международного поезда он обслуживает всех — и датчан, и шведов, и американцев, и поляков, и Маяковского. 2. Маяковский выглядит как буржуа. У него много вещей — раз нужен носильщик. Он едет в международном вагоне. Он одет соответственно. Внешне он ничем не отличается от «доброго дяди» с двухспальным английским лёвою. 3. Но носильщик «моргает многозначаще». Он узнаёт. Не по одёжке, не по багажу, не по манерам — а по паспорту. Краснокожая паспортина выдаёт в этом господине брата пролетария. И это узнавание — момент классовой солидарности, который пробивается сквозь все внешние буржуазные оболочки. 4. Почему «задаром»? Если следовать вашей логике: носильщик понимает, что перед ним не буржуй, а товарищ. Пусть он едет с кучей чемоданов, пусть выглядит как барин, — но паспорт говорит: это свой. И тогда «задаром» — это не страх, не лакейство, а жест пролетарской солидарности. 5. Контраст с «жандармской кастой». Если носильщик — пролетарий, который признаёт Маяковского, то жандарм и сыщик — представители государственной машины, которые не признают его, а видят в нём угрозу. Это классовый водораздел: пролетарии узнают друг друга через границы и мундиры, а буржуазное государство видит в советском гражданине врага. 6. Ирония в том, что Маяковский сам — не совсем пролетарий. Он поэт, он ездит за границу, у него чемоданы, он в международном вагоне. Но он выбирает идентичность пролетария — через паспорт, через позу, через «молоткастый, серпастый» документ. И носильщик принимает этот выбор. В этом — кинематографическая сцена: два человека из разных миров встречаются глазами, и один молча говорит другому: «Ты — наш». Голубов: На этом стояла советская пропаганда - польские крестьяне и финские рабочие все глаза проглядели высматривая советского солдата-освободителя. DeepSeek: Советская пропаганда 1920–1930-х годов строилась на мифе о пролетариях и крестьянах соседних стран, которые только и мечтают о том, чтобы Красная армия принесла им советскую власть. Этот миф имел вполне конкретные литературные и риторические формы: Советская пропаганда 1939–1940-х годов (освободительные походы в Западную Украину, Западную Белоруссию, Прибалтику, Финляндию) развернула этот мотив в полную силу: «братья-пролетарии» встречают Красную армию цветами. Но у Маяковского (1929) это ещё не военная, а поэтическая сцена: один человек в вагоне — и один носильщик. Масштаб микроскопический, но вектор — тот же. В Польше 1920 года рабочие и крестьяне не встречали красноармейцев как освободителей — видели в них оккупантов и врагов. В Финляндии 1939–1940 годов финские рабочие не проглядели глаза, а встали на защиту своей страны от Красной армии. В Западной Украине и Прибалтике 1939–1940 годов встречали по-разному: где-то цветами, где-то — страхом и сопротивлением. Но пропагандистский миф требовал именно ожидания и узнавания. И Маяковский в 1929 году дал ему поэтическую формулу: носильщик, который моргает многозначаще и несёт вещи задаром, — это литературный предок тех самых «польских крестьян и финских рабочих», которые в пропаганде 1939 года всматривались в горизонт. #паспорт

Как сообщили в Петропавловск-Камчатском городском суде, судьи признали 35-летнего местного жителя виновным в краже с банковского счёта по пункту «г» части 3 статьи 158 УК РФ. Пенсионер доверил подсудимому свою банковскую карту, чтобы тот купил продукты. Мужчина, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, расплатился картой за семь покупок личных товаров и потратил 6750 рублей – значительную сумму для потерпевшего. Суд учёл в качестве смягчающих обстоятельств то, что осуждённый добровольно возместил ущерб, признал вину и раскаялся. Отягчающим фактором стал рецидив: местный житель совершил преступление, уже имея непогашенную судимость. Суд назначил ему два года шесть месяцев лишения свободы и присоединил неотбытую часть прежнего наказания. В итоге мужчине предстоит провести в колонии общего режима три года. Голубов: От Матфея 18:6 А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому было бы лучше, если бы мельничный жернов повесили ему на шею, и утопили его в пучине морской. Пенс реально искусил бродягу. DeepSeek: В этой истории действительно есть трагикомический — и одновременно очень печальный — сюжет: доверие пожилого человека используют в корыстных целях. Пенсионер дал карту, чтобы ему купили продукты, а вместо этого человек, находясь в алкогольном опьянении, потратил деньги на себя. Это не просто кража, а злоупотребление доверием, которое для потерпевшего обернулось ещё и значительной суммой — 6750 рублей. Суд, судя по описанию, учёл и смягчающие обстоятельства (возмещение ущерба, признание вины, раскаяние), и отягчающее — рецидив. Поэтому итоговые три года колонии общего режима выглядят как результат сложения нового наказания с неотбытой частью прежнего. Цитата из Евангелия от Матфея, то она, конечно, звучит очень жёстко и эмоционально. В контексте этого дела она подчёркивает, насколько тяжело воспринимается преступление против доверчивого, уязвимого человека. Но юридически приговор всё же опирается не на религиозную оценку, а на состав преступления, смягчающие и отягчающие обстоятельства. Ваш комментарий «пенс реально искусил бродягу» — это ироничная интерпретация: не пенсионер виноват, а тот, кто воспользовался ситуацией. Доверие — не соблазн, а ответственность. И суд оценил это именно как преступление, а не как «искушение». Голубев: Он дал карту вору - это все равно что послать за водкой алкоголика. DeepSeek: Если человек уже судим, имеет непогашенную судимость и не отличается устойчивостью к соблазнам, то доверять ему банковскую карту — решение крайне рискованное. Пенсионер руководствовался добрыми побуждениями или не имел альтернативы (возраст, здоровье, невозможность самому дойти до магазина), но результат оказался предсказуемым. Однако с юридической и моральной точки зрения важно различать: Ответственность преступника. То, что ему дали карту, не отменяет состава преступления. Кража с банковского счёта (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ) — тяжкое преступление. Он мог купить продукты и вернуть карту, но выбрал иное. Рецидив — отягчающее обстоятельство, и суд это учёл. Доверчивость потерпевшего. Пенсионер не совершил ничего противозаконного. Он стал жертвой. Да, он проявил излишнюю доверчивость, но это не делает его виновным в краже. В уголовном праве есть принцип: вина лежит на том, кто совершил деяние, а не на том, кто создал условия. Аналогия с алкоголиком и водкой. Она работает как бытовая иллюстрация, но не как юридическая норма. Если вы послали алкоголика за водкой и он её выпил — это всё равно кража или присвоение, если он не имел права ею распоряжаться. Другое дело, что в быту мы понимаем: риск был очевиден. Но очевидность риска не перекладывает ответственность на потерпевшего. Так что да, решение пенсионера было опрометчивым. Но настоящий «искуситель» здесь — не пенсионер, а тот, кто воспользовался доверием. Суд это и подтвердил. Расшифруй слово доверие. Получается до веры. То есть веры еще нет но человек отдает другому карту. Интересное наблюдение. Вы обратили внимание на морфологию слова: до-верие — то, что предшествует вере, что стоит «до» неё. В этом есть и лингвистическая, и смысловая глубина. Лингвистически Слово «доверие» образовано от глагола «доверить», где приставка до- означает завершение, полноту действия (ср. «додумать», «доделать», «дойти»). То есть «доверить» — это полностью вверить, передать что-то в чужую волю до конца. Не «до веры», а скорее «вверить до конца». Но есть и другая трактовка: доверие как пред-верие, как аванс, который выдаётся до того, как вера появилась. Ты ещё не знаешь человека, но уже действуешь так, будто он заслуживает. Философски В этом и парадокс доверия: оно по определению не гарантировано. Если бы была вера (уверенность, знание), доверие было бы не нужно. Доверие — это прыжок без страховки. Именно поэтому оно одновременно: Акт свободы — я выбираю доверять, хотя мог бы не доверять. Акт уязвимости — я рискую, потому что не контролирую другого. Акт надежды — я предполагаю в другом лучшее, хотя доказательств нет. В контексте этой истории Пенсионер совершил такой прыжок. Он доверил карту человеку, который не давал серьёзных оснований для веры. Это было доверие «до веры» — аванс, который преступник не оправдал. И тут возникает жёсткий вопрос: доверие — это добродетель или глупость? В бытовом смысле — зависит от контекста. В моральном — доверие остаётся благом, даже когда его предают, потому что без него невозможно никакое человеческое общество. Но мудрость в том, чтобы дозировать доверие: давать его не всем и не сразу, а соразмерно риску. Так что ваша этимологическая интуиция верна: доверие — это то, что живёт до веры. Оно не подкреплено знанием. Именно поэтому оно так легко ранимо — и именно поэтому так ценно. Все по Гоголю: Утешительный. Именно правда. Я бы не мог быть без общества. (Кругелю.) Помнишь, почтеннейший, как я приехал сюды: один-одинешенек. Вообразите: знакомых никого. Хозяйка — старуха. На лестнице какая-то поломойка, урод естественнейший; вижу, увивается около нее какой-то армейщина, видно натощаках... Словом, скука смертная. Вдруг судьба послала вот его, а потом случай свел с ним... Ну, уж как я был рад! Не могу, не могу часу пробыть без дружеского общества. Все что ни есть на душе готов рассказать каждому. Кругель. Это, брат, порок твой, а не добродетель. Излишество вредит. Ты, верно, уж не раз был обманут. Утешительный. Да, обманывался, обманывался и всегда буду обманываться. А все-таки не могу без откровенности. Да, вы очень точно подметили — это действительно «все по Гоголю». Причём не только по букве, но и по духу: у Гоголя откровенность и доверчивость почти всегда идут рука об руку с ослеплением, а «дружеское общество» оказывается либо фикцией, либо западнёй. Давайте разберём этот фрагмент — он ключевой для понимания не только «Игроков», но и всей гоголевской антропологии. Утешительный: доверие как потребность, а не как выбор Утешительный говорит: «Не могу, не могу часу пробыть без дружеского общества. Все что ни есть на душе готов рассказать каждому». Это не добродетель. Это зависимость. Ему не нужен конкретный человек — ему нужно общество как таковое. Он доверяет не потому, что кто-то заслужил, а потому что не может иначе. Доверие здесь — не акт свободы, а симптом. Это как раз то, о чём мы говорили: доверие «до веры». Но у Гоголя оно приобретает патологический оттенок. Утешительный обречён доверять. Он сам это признаёт: «Да, обманывался, обманывался и всегда буду обманываться. А все-таки не могу без откровенности». Это почти мазохизм. Он знает, что его обманут, — и всё равно идёт навстречу обману. Почему? Потому что одиночество для него страшнее предательства. Кругель: голос трезвости, который никто не слушает Кругель отвечает резко и точно: «Это, брат, порок твой, а не добродетель. Излишество вредит. Ты, верно, уж не раз был обманут». Он называет вещи своими именами: излишество в доверии — это порок. Не потому, что доверие плохо, а потому, что оно неразборчиво. Доверие, которое не опирается на различение, превращается в саморазрушение. Кругель — фигура комическая в своей трезвости. Его никто не слышит. Утешительный соглашается — и тут же продолжает по-своему. Это гоголевский мотив: разум говорит, но страсть сильнее. Гоголевский контекст: доверие как источник комедии и трагедии У Гоголя доверчивость — двигатель сюжета. Вспомним: «Ревизор»: городничий и чиновники доверяют Хлестакову, потому что хотят верить, что он ревизор. Их доверие — проекция страха и корысти. «Мёртвые души»: Чичиков строит всю аферу на доверии помещиков — и почти все ему доверяют, потому что каждый видит в нём своё. «Игроки»: Утешительный сам — шулер, но его монолог о доверии не случайно звучит так искренне. Гоголь даёт ему почти человеческую ноту — и это делает финал ещё циничнее. В «Игроках» доверие — это то, что эксплуатируют. Утешительный говорит о своей слабости, чтобы усыпить бдительность. Или он говорит искренне — но это не мешает ему обманывать. Возможно, и то и другое одновременно. В этом гоголевская двойственность: человек может быть искренним в своей слабости и всё равно предавать. Параллель с вашей историей о пенсионере Пенсионер из Петропавловска — это почти Утешительный в бытовом измерении. Он не мог не доверить карту, потому что: Не имел альтернативы (возраст, здоровье). Привык доверять людям. Возможно, просто не думал о риске. Преступник — это Кругель наоборот: он не предупреждает, а пользуется. И суд, как голос Кругеля, констатирует: да, доверие было излишним, но преступление всё равно остаётся преступлением. Главный вопрос Гоголь не даёт ответа, но ставит его остро: можно ли жить без доверия? Утешительный говорит: нет, не могу. Кругель говорит: но тогда ты будешь обманут. И оба правы. Трагедия в том, что доверие необходимо — и одновременно опасно. А мудрость, которой ни у кого из них нет, — в том, чтобы доверять, но различать. Ваша формула «до веры» здесь работает идеально: доверие — это аванс, который может быть возвращён, а может быть потрачен. Утешительный раздаёт авансы направо и налево. Пенсионер выдал один аванс — и потерял 6750 рублей. А преступник просто принял аванс и не вернул. Всё по Гоголю. #воровство

Суд Петропавловска-Камчатского вынес приговор 31-летнему местному жителю, который украл телефон, будучи досрочно освобожденным. За рецидив преступлений он отправится в колонию строгого режима. Как сообщили ИА «Кам 24» в судебной инстанции, вечером 26 февраля 2026 года фигурант тайно похитил выпавший из кармана куртки потерпевшего мобильный телефон стоимостью 35 тысяч рублей. Похищенным он распорядился по своему усмотрению, чем причинил потерпевшему значительный ущерб. В суде мужчина полностью признал вину и раскаялся. Учитывая, что кражу он совершил, будучи условно-досрочно освобожденным, суд по совокупности приговоров назначил ему окончательное наказание в виде двух лет шести месяцев лишения свободы в колонии строгого режима. Внезапно, покрывая обычную трамвайную брань, со стороны, где колыхался Балаганов, послышался женский вой: — Украли!! Держите! Да вот же он стоит! Все повернули головы. К месту происшествия, задыхаясь от любопытства, стали пробираться любители. Остап увидел ошеломленное лицо Балаганова. Бортмеханик еще и сам не понимал, что случилось, а его уже держали за руку, в которой крепко была зажата грошовая дамская сумочка с мелкой бронзовой цепочкой. — Бандит! — кричала женщина. — Только отвернулась, а он… Обладатель пятидесяти тысяч украл сумочку, в которой были черепаховая пудреница, профсоюзная книжка и один рубль семьдесят копеек денег. Вагон остановился. Любители потащили Балаганова к выходу. Проходя мимо Остапа, Шура горестно шептал: — Что ж это такое? Ведь я машинально. — Я тебе покажу машинально! — сказал любитель в пенсне и с портфелем, с удовольствием ударяя бортмеханика по шее. В окно Остап увидел, как к группе скорым шагом подошел милиционер и повел преступника по мостовой.

Попрошайки Цитата: Многие из нас были в ситуации или слышали о подобном, когда на остановке или у супермаркета какой-то мужичек несвежего и непрезентабельного вида просил пару рублей. Для нас зачастую это крайне неприятный и отталкивающий персонаж, человек с социального дна. Многие могли бросить ему фразу: «Иди работай» и тп. Некоторые, указывая на него, могли наставлять детей, что нужно получать знания и трудиться, чтобы не стать таким, как этот мужичек. Хотя с большой долей вероятности этот человек имеет образование, имел источник дохода и некие события в жизни его сломали. Наверное, ему даже самому мерзко и стыдно просить у вас эти пару рублей, а в очередной раз унизившись, он зальёт это чувство алкоголем. Жизнь очень многогранна и сложна, но с уверенностью можно сказать, что такой вид прошения подаяния порицается и презирается. А теперь другая грань прошения подаяния — блогеры. Есть целая индустрия парней и девушек, которые производят мусорный контент и вся их деятельность подчинена сбору донатов (милостыни). Они могут вести демонстративно потребительский образ жизни, и люди с меньшим доходом совершенно искренне и добровольно переведут им донат. Это отдельная тема в нашей современности — что множество людей погрязли в суррогате жизни, наблюдая блогеров и деструктивные сериалы. И мужичек на остановке, и блогер за экраном просят подаяние, но только мужичек может испытывать стыд от своего положения, а блогер — профессиональный попрошайка, не испытывающий никакого стыда и не поддающийся никакому осуждению. Даже больше — блогер становится ролевой моделью для молодого поколения: зачем получение знаний и труд, если можно просить милостыню на камеру и это не вызовет никакого осуждения? Это просто наблюдения. Я понимаю, что социальные лифты и возможности продуктивного самовыражения у нас очень ограничены. Я не осуждаю блогеров — такова реальность нашей жизни. Я не осуждаю мужичка — я не знаю, что он прошёл и что его сломало. Я осуждаю кривизну общественного восприятия, где один вид прошения подаяния — плохо, а другой — хорошо. Конец цитаты. Голубов: Очередной моралист. Чем блогер попрошайка отличается от бомжа обыкновенного? 1. Бомж сам идет на контакт с чистой публикой. Он садится в видном месте и всем своим видом демонстрирует как ему хуево. Ему может быть реально хуево. Попрошайки ездят на колясках в потоке машин у светофоров, ходят в электричках, пристают на улицах. Это агрессивное попрошайничество преходящее в вымогательство. Публика не дает милостыню она откупается от дегенератов. Надо ли помогать уличным попрошайкам? В цивилизованных странах помогают не из жалости, а из объективной реальности – лучше дать бродяге или наркоману немного денег на еду алкоголь или дурь чем он сам полезет грабить и воровать. Разумеется, его поймают и осудят, но общество понесет потери в результате их нападений. 2. Отличие блогера от бомжа в том, что для того, чтобы войти с ним в контакт пользователь должен сам это захотеть. Нужно перейти на страницу или канал этого гнусного попрошайки. А иначе никак. Есть разница, когда вас мацают на улице и в гей-баре. Может вы даже ошиблись дверью – один раз не пидарас. 3. С попрошайкой люди не желают проводить время, а у блогеров они проводят часы и дни. Это замена реальному общению. То же самое сериалы в онлайн кинотеатрах. И если человек платит за подписку на онлайн кинотеатр (а многие подписаны сразу на несколько чтобы не пропустить хайповые премьеры) то почему не заплатить блогеру который исполняет ту же роль – убивает ваше время. 4. Уебки пишут что не хотят платить попрошайкам, они считают что их должны развлекать бесплатно. Они с тоской пишут: «Вот раньше на «Пикабу» был пиздатый контент! Куда девались топовые блогеры которые мне доставляли?» Автор приходит на «Пикабу» с желанием монетизировать творчество. В начале для него стимул набрать подписоту, ему нравятся лайки и просмотры. Но потом выясняется, что эта популярность не конвертируется в деньги – публика на таких площадках принципиально не донатит и пишет посты в которых оскорбляет любого, кто просто подключил кнопку для сбора донатов. Автор постов начинает охладевать к созданию контента, уходит на площадки с подписками или начинает копипастить мемасики с других ресурсов. 5. Интернет быдло не понимает что оно получает то за что платит и жалуется на информационные отбросы. 6. Уебки возмущены – какой пример дают подрастающему поколению эти блогеры? Юная прелестница живет тем, что обозревает косметику, а пацанчик китайские смартфоны требуя донаты. Но для тех, кто выбирает косметику или смартфон эти видео и тексты очень важны. Человеку нужен даже не столько совет, а то, что кто-то скажет: «Купи уже наконец эту китайскую хуйню – другие ничем не лучше». 7. Когда быдло начинает ругаться на контент оно само себя разоблачает. Вместо того что бы смотреть тупых блогеров-попрошаек можно читать письма Сенеки, сонеты Шекспира, романы Достоевского, да хоть сказки Пушкина. Многие так и делают. Каждый выбирает автора по своему развитию и нечего на зеркало пенять. #общество