21 марта 1843 года Сегодня, по повестке товарища нашего министра, князя Ширинского-Шихматова, собрались все служащие в министерстве к Уварову поздравить его с десятилетием его управления народным образованием. Князь Ширинский-Шихматов приветствовал Уварова речью, в которой выражал всеобщую радость по случаю того, что он со славою прошел весь этот период времени, и говорил о желании всех подобной же будущности впереди -- одним словом, все как следует, по риторике Кошанского. Министр отвечал сначала хорошо, но потом вдался в повторения и самовосхваления. Исчисляя заслуги, он, между прочим, не совсем осторожно упомянул "о свободе мыслей, о движении умов". Говорил также о "твердых началах, им созданных, о верности этих начал, о том, что все это не есть минутная воля государя, но твердая и прочная система". Несколько раз у него неловко вырывались слова: "я и государь" или "государь и я". "Даже враги министерства, -- объявил он, -- и те сознаются, что мы знаем свое дело". Упомянул он также и о возможности с своей стороны выйти из министерства. Если весь этот церемониал действительно имел целью, как говорят, привлечь на себя благосклонное внимание двора, который вот уже несколько месяцев как неприязненно относится к Уварову, -- вряд ли этот маневр поможет ему. Призывая к себе в защиту общественное мнение, он скорей может повредить себе. Как он не понимает, что у нас не желают государственных людей, желают только государственных чиновников, или, лучше сказать, слуг государевых, и что отдавать свою деятельность на суд общественный значит идти против эгоизма всепоглощающей воли одного. Жаль Уварова: он сам себе портит дело. между тем он лучший из министров, когда-либо управлявших нашим министерством. Исчисляя заслуги, он не упомянул или не мог упомянуть о важнейшей: что в десять лет ни один человек не был по его воле преследуем за идеи. Даже ограниченный князь Ливен -- и тот не обошелся без того, чтобы не лягнуть наше образование: он вместе с Адеркасом растерзал Нежинский лицей. Уваров действительно неповинен в этом отношении, это в настоящее время много значит. Как бы то ни было, если мы потеряем его, Бог знает еще, какой солдат будет командовать у нас умами и распоряжаться воспитанием граждан и идей. Голубов: - Галантерейщик и кардинал – это сила! DeepSeek: Никитенко с болью признаёт: Уваров — лучший из министров. За десять лет он никого не преследовал за идеи. Но при этом он — человек системы, который не может существовать без самовосхваления, без оглядки на двор, без этой странной смеси искренней заботы о просвещении и карнавального позёрства. Он хвалится десятилетием управления — и тут же оговаривается: «я и государь», «государь и я». Он говорит о «свободе мыслей» — и тут же напоминает, что это его, Уварова, заслуга. Он — интеллектуальный министр в империи, где интеллектуальность подозрительна. Никитенко видит главное: в России не нужны государственные люди, нужны государственные слуги. Уваров, как бы ни был он талантлив, пытается быть первым — и проигрывает. Потому что настоящий слуга не должен иметь своего мнения, он должен молча исполнять волю «одного». И финальная нота Никитенко — это страх: «Бог знает, какой солдат будет командовать умами». Он боится, что Уварова заменят на полного дурака, который будет «лягать» образование без всякой системы. Никитенко понимает: Уваров — последний из могикан. Дальше будет хуже. И он окажется прав. Голубов: Фраза «Галантерейщик и кардинал — это сила!» — это крылатая цитата из знаменитого советского музыкального телефильма «Д’Артаньян и три мушкетера» (1978 год). Эту фразу произносит персонаж Бонасье (в исполнении актера Владимира Долинского), когда мнит себя важной политической фигурой. DeepSeek: Это крылатое выражение из советского телефильма «Д’Артаньян и три мушкетера», где его произносит Бонасье, внезапно почувствовав себя вершителем судеб. Уваров в дневнике Никитенко — это как раз Бонасье, который возомнил себя Ришельё: Бонасье Торгует галантереей, но хочет быть государственным человеком Уваров Управляет просвещением, но хочет быть государственным человеком Оба считают себя силой влияющей на государственную политику, но в реальности это трагикомические фигуры которые используют. Уваров и вправду лучше других министров, но он — галантерейщик, который вообразил себя кардиналом. Он торгует идеями, как товаром, и при этом искренне верит, что творит историю. Но в Петербурге такие, как он, — расходный материал. Итог Твоя цитата — это не просто шутка, а точный диагноз всей эпохи. Уваров — человек, который пытается быть серьёзным в системе, где серьёзность измеряется не умом, а близостью к трону. И его проблема не в том, что он плохой министр, а в том, что он не понял: в России галантерейщик и кардинал — это не сила, а маска, которую снимают, когда она перестаёт быть нужной.