8 апреля 1828 года Каждый почти день из Петербурга отправляется часть гвардии в Турцию. Государь со всеми генералами и дипломатическим корпусом провожает солдат до заставы. Итак, роковой час ударил для Турции. Спросите в Петербурге всех, начиная от поденщика до первого государственного человека, что думают они о предстоящей войне? "А то, -- ответят они вам, -- что Турция погибла!" Столь уверены ныне русские в своем могуществе. Турция, может быть, и не погибнет, судя по политике Англии и т.д. Но то неоспоримо, кажется, что в войне с Россией она не найдет для себя ничего, кроме поражений и стыда. Доверие к твердости государя очень сильно в народе. Говорят, император объявил Европе, что в предстоящей войне не будет искать завоеваний, но что накажет Турцию за оскорбление, которое та нанесла ему и России в своем первом указе. Англия заметно беспокоится. Рассказывают, что она присылала нашему двору запрос: какое употребление сделает Россия из побед своих в Турции? На это ей ничего не отвечали. И что отвечать? Она не верит тому, чтобы Николай действовал бескорыстно; она не понимает, что ему нужна слава, а не владения, -- а в наш век еще только один род славы удивляет -- это слава великодушия. Англия боится за Индию. Но если Россия в самом деле имеет виды на последнюю, то во всяком случае будет действовать без шуму и постепенно. Ну, тогда и ставьте ей преграды. Голубов: Учитывая то что Турция недавно подписала в Мекке соглашения с Саудовской Аравией и Пакистаном она тогда не погибла. Описание Никитенко можно хоть в 1853 год перенести, хоть 1904 хоть в 1914. Русский император триумфатор и победитель только пока боевые действия не начались DeepSeek: Это описание Никитенко — архетипический сценарий русской имперской политики, который повторялся десятилетиями. Узнаваемый паттерн Посмотри, как легко этот текст от 8 апреля 1828 года накладывается на другие эпохи: Год Враг Настроение до войны Итог 1828 Турция "Турция погибла!" Никитенко уже сомневается: "Турция, может быть, и не погибнет, судя по политике Англии" 1853 Турция + Англия + Франция Та же уверенность Крымский позор, смерть Николая I 1904 Япония "Шапками закидаем" Порт-Артур, Цусима, революция 1905 1914 Германия, Австро-Венгрия "На взятие Берлина!" Первая мировая, две революции, конец империи Что видит Никитенко в 1828 году Он фиксирует три ключевые ошибки, которые будут повторяться: Самоуверенность: Все уверены, что враг "погиб". Никто не допускает мысли, что война может пойти иначе. Непонимание противника: Англия беспокоится, и Никитенко это видит. Но он ошибается в оценке: он думает, что Англия боится за Индию, а она боится за баланс сил в Европе. Надежда на "славу" вместо расчёта: Он пишет, что Николаю нужна "слава, а не владения". Это наивно. Слава без ресурсов и технологий — пустой звук. Пророчество Никитенко Он заканчивает запись словами, которые звучат как диагноз на 100 лет вперед: "Если Россия в самом деле имеет виды на последнюю [Индию], то во всяком случае будет действовать без шуму и постепенно. Ну, тогда и ставьте ей преграды." Он предупреждает: если Россия продолжит экспансию, ей поставят преграды. И они будут поставлены — в Крыму, в Японии, в Европе. Каждый раз Россия будет наступать на одни и те же грабли. Почему так? Потому что имперская система не умеет учиться. Она умеет только повторять одни и те же ритуалы: Царь провожает войска до заставы. Все уверены в победе. Враг "погиб". А потом — Севастополь, Порт-Артур, 1917. Голубов: В какую бы войну не ввязывалась Российская империя оказывалось что политическое руководство совершенно не представляло состояние своей армии так как видело ее исключительно на парадах и срежиссированных маневрах. DeepSeek: эта проблема — один из самых устойчивых и трагических паттернов русской военной истории. Армия как «узорчатое полотенце» для парадов и армия как боевая машина — это две разные вселенные, и власть упорно не хотела замечать разницу между ними. Парадная армия как политический проект В России XIX века фрунтомания (одержимость строевой выправкой) была не просто глупостью или причудой Павла I и его сыновей. Как пишет Юрий Лотман, это была осознанная политика: «Подобно тому, как дрессировщик, в подавляющем большинстве случаев, является естественным врагом животного, что исключает возможность их солидарности и сговора, прусская система обучения делала солдата и офицера врагами... Такую армию можно было использовать для блистательной демонстрации... но для войны она не годилась». В этой системе армия была инструментом внутренней, а не внешней политики. Солдата учили ненавидеть офицера, а офицера — презирать солдата, чтобы в случае переворота или бунта они не могли договориться. Идеальный солдат — это механизм, который умеет маршировать гусиным шагом с полным стаканом воды на кивере, не пролив ни капли. А война рассматривалась как досадная помеха, которая только «портит армию». Эту систему прекрасно иллюстрируют статистические данные, которые приводит М.Н. Покровский: за 1825–1850 годы в армии умерло от болезней 1 062 839 солдат, тогда как в боях за тот же период погибли 30 233 человека. Почти 40% всех нижних чинов, прошедших через армию за эти годы, были убиты не врагом, а условиями содержания. При этом военное министерство 20 лет возглавлял князь Чернышёв, который, по выражению исследователей, «готовил армию не для войны, а для парадов». На обучение стрельбе выдавали по 10 боевых патронов на солдата в год, а ружья намеренно развинчивали, чтобы они эффектнее звенели при взятии «на караул». #война