25 сентября 1830 года Холера уже в Москве. Это известно официально. Говорят, что она и в Твери. Мы сегодня получили от министра предписание доносить ему ежедневно о больных воспитанниках в учебных заведениях, с означением, кто чем болен. От полиции предписано то же всем жителям столицы. Итак, мы не на шутку готовимся принять сию ужасную гостью. В церквах молятся о спасении земли русской; простой народ, однако, охотнее посещает кабаки, чем храмы Господни; он один не унывает, тогда как в высших слоях общества царствует скорбь. По московской дороге, в Ижоре, учрежден род карантина, ибо вчера приехавший туда курьер умер, говорят, от холеры. Все спрыскиваются хлором, запасаются дегтем и уксусом. Везде движение. Жизнь, почуяв врага, напрягается и готовится на борьбу с ним. Но что действительно можем мы противопоставить холере? Бодрость духа, покорность необходимости... Голубов: Пир во время холеры DeepSeek: Эта запись Никитенко от 25 сентября 1830 года — это идеальный фон для пушкинского «Пира во время чумы». Параллель с Пушкиным Маленькая трагедия Пушкина была написана в 1830 году — в тот самый год, когда холера шла на Россию. Пушкин тогда был в Болдине, окруженный карантинами, и писал о том, как люди пируют, пока вокруг смерть. У Пушкина председатель пира говорит: «Есть упоение в бою, И бездны мрачной на краю, И в разъяренном океане, Среди грозных волн и бурной тьмы, И в аравийском урагане, И в дуновении Чумы» Люди продолжают жить и пировать, даже когда чума рядом. Это вызов смерти, попытка сохранить человеческое перед лицом катастрофы. Никитенко на фоне Пушкина Никитенко описывает ровно то же состояние общества: Пушкин — «Пир во время чумы» Никитенко — дневник 1830 года Люди пируют на улице, пока рядом умирают Высшее общество «скорбит», простой народ пьёт в кабаках Председатель поёт гимн чуме — вызов смерти «Что действительно можем мы противопоставить холере? Бодрость духа...» Священник приходит и призывает покаяться «В церквах молятся о спасении земли русской» Разница между ними Пушкин показывает трагический стоицизм: люди знают, что смерть рядом, но они продолжают жить, любить и пировать. Это не глупость — это акт сопротивления. Никитенко же фиксирует растерянность и лицемерие: высшие классы — скорбь и уксус, бедные — кабаки. Власть — распоряжения и карантины. И тихое понимание, что всё это не поможет. Его фраза — «Бодрость духа, покорность необходимости» — это не вызов, а смирение. Итог Пушкин в Болдине и Никитенко в Петербурге смотрят на одну и ту же эпидемию. Но Пушкин видит в ней трагедию человеческого духа, а Никитенко — бюрократическую и социальную нелепость. Они оба правы. Просто один — поэт, а другой — хронист. #холера