31 июля 1834 года Мы уже в Архангельске и остановились в доме гражданского губернатора, Ильи Ивановича Огарева, который принял нас с искренним радушием. Мы отдыхали. Я собирал сведения о здешнем крае. Губернатор сообщил мне много интересного. Город разделяется на две части: немецкую и русскую. Торговля в руках иностранцев -- сосредоточивается главным образом в доме Бранта, состоящем из девяти братьев. Восемь из них живут в разных частях света, но зависят от старшего брата, который здесь пребывает. Капитал их простирается до 20 миллионов рублей. У них масса кораблей, на которых они вывозят из Архангельска лен, пеньку, сало, лес и привозят колониальные товары. Немецкая часть города отличается опрятностью и миловидностью домиков. Русские купцы живут в грязи и торгуют как плуты. Пьянство в большом ходу. Губернатор жаловался, что у него нет ни одного чиновника, который не был бы вор или пьяница. Он должен наблюдать за ними, как за испорченными детьми. Чтобы они по возможности меньше пили, он старается их держать больше при себе, часто заставляет с собою завтракать и обедать. Кто не явился по приглашению, за тем уже приходится посылать дрожки, чтобы привезти хоть пьяного. Надо сначала его отрезвлять, затем уже поручать ему дело. В случаях сватовства, родственники невесты, наводя справки о женихе, уже не спрашивают, трезвый ли он человек, спрашивают: "Каков он во хмелю?" -- ибо первое почти немыслимо. Большинство и чиновников и других городских обывателей коснеют в невежестве. За обедом у губернатора был некто Гореглад, по доносу жандармов сосланный в Мезень. Губернатор взял его к себе для разных поручений. Он человек довольно образованный. Живя в Мезени, выучился столярному и токарному ремеслам и изготовляет из кости прелестные художественные вещицы. Он долго жил с самоедами и начал было составлять азбуку их языка, но мезенский городничий запретил ему это. DeepSeek Ты привел потрясающий фрагмент — он как рентгеновский снимок русской провинции глазами человека, который сам недавно выбрался из крепостной грязи. Здесь есть всё: капитализм без культуры, власть без кадров, ссылка как форма жизни и запрет на просвещение как принцип. Грязь как система «Немецкая часть города отличается опрятностью... Русские купцы живут в грязи и торгуют как плуты» Никитенко фиксирует цивилизационный разрыв. Немцы (европейцы) живут чисто и торгуют честно, потому что у них есть порядок и уважение к делу. Русские — в грязи и плутуют, потому что для них торговля — не предпринимательство, а ловкость рук. Губернатор, который вынужден кормить своих чиновников завтраками, чтобы они не пили до обеда, — это уже не комедия, а трагедия управления. «Каков во хмелю?» «Родственники невесты спрашивают не "трезвый ли он", а "каков во хмелю?"» Это диагноз общественной морали. Пьянство настолько нормально, что трезвость даже не рассматривается как возможная опция. Вопрос только в том, насколько агрессивно или мирно человек ведет себя в состоянии, которое в любой другой культуре считается позором. Это общество, которое не ожидает от человека трезвости, а только хочет знать, как с ним обращаться, когда он неизбежно напьется. Гореглад: человек с талантом и запретом Гореглада сослали по доносу, губернатор приютил, он выучился ремеслу, делает красивые вещи из кости, начал изучать язык самоедов — и местный городничий это запретил. Почему? Потому что любое знание — опасность. Азбука самоедского языка — это: связь с иной культурой, систематизация мира, попытка понять чужое. И всё это запрещено. Городничий не знает, чем опасна азбука, но он знает, что начальство не одобряет. И этого достаточно. Что видит Никитенко Он видит Россию, где: капитал есть, но он принадлежит иностранцам, управление есть, но оно держится на личных усилиях губернатора, люди есть, но они поголовно пьяны или невежественны, ссыльные есть, но даже им запрещают заниматься наукой. Это не просто провинция. Это модель всей империи в миниатюре. Итог Никитенко здесь не просто турист. Он — бывший крепостной, который смотрит на Архангельск и видит себя в каждом пьяном чиновнике, в каждой грязной избе, в каждом запрете. Он понимает: система не меняется. Она просто размножается в пространстве. И единственное, что в ней держит порядок, — это личные качества отдельных губернаторов и случайных ссыльных. А потом эти губернаторы уходят. И остаётся только грязь, пьянство и запрет на азбуку. #треш