За милостыней как на работу. Как на оживленном перекрестке в Екатеринбурге годами побираются безногие Репортаж с дороги, на которой трудятся профессиональные нищие 8 сентября 2026, 07:30 http://E1.RU Те, кто часто ездит по южной части Объездной дороги Екатеринбурга, много раз видели, как в пробке на перекрестке с Амундсена два инвалида на колясках двигаются между рядами в пробках. Они просят милостыню, не обращая внимания на то, что подвергают опасности жизни — свои и чужие. Читатели http://E1.RU нередко жалуются на колясочников, нарушающих ПДД. После очередного письма наш корреспондент отправился на перекресток, чтобы узнать, кто эти люди и почему им приходится зарабатывать на жизнь таким опасным способом. Утро вторника, оживленный перекресток. Среди бурного потока машин движется мужчина в инвалидной коляске — у него нет ноги ниже колена, он выглядит сильно потрепанным жизнью. Инвалид проезжает мимо машин, останавливаясь возле каждого окошка, кто-то из водителей бросает мелочь в стакан попрошайке, но большинство просто игнорируют его. Когда загорается зеленый свет и машины стремительно уезжают, он медленно возвращается к светофору. Когда включается красный и автомобили встают — снова проезжает вдоль ряда и просит мелочь. Для него это привычный рабочий маршрут. Подхожу ближе, с трудом привлекаю внимание. Нищий отклоняется от привычной траектории и заезжает на тротуар. Не без труда удается завязать разговор. Колясочник говорит, что его зовут Виктор и он работает с самого утра. На нем потрепанный теплый жилет и алая кофта, на лоб натянута серая кепка. На спинку инвалидной коляски надета безрукавка со светоотражателями. Рассказывает, что ему 54 года, 20 из них живет без ноги. Конечности лишился, когда уснул на морозе. На вопрос о том, видит ли он выход из своей ситуации, Виктор отвечает отрицательно. «Зарабатываю так лет 20, наверное, не помню точно, с семи утра и до восьми вечера каждый день почти. Я дома живу, не на улице, конечно — зимой сдохнуть можно. У меня жена есть и дети маленькие, жене 35 лет», — рассказывает Виктор. На вопросы отвечает нехотя, с явным недоверием. В коленях стоит небольшой стакан, он заполнен монетами примерно на треть. Когда на светофоре вновь загорается красный, Виктор возвращается к своей работе. На противоположной стороне перекрестка среди нескончаемого потока машин можно заметить еще одного мужчину с такой же схемой работы. Как и Виктор, он передвигается на инвалидной коляске, но у него нет обеих ног. Я сигнализирую мужчине, и он нехотя подъезжает на тротуар, особого интереса не проявляет. Видно, он был не рад, тому, что его оторвали от работы. Примечательно, что оба попрошайки утверждают, что не знают друг друга, хотя очевидно, что работают на одном перекрестке уже немало лет. Мужчина своего имени не называет, однако на диалог соглашается. На вопросы отвечает с еще большим недоверием, чем Виктор. На нем потрепанный осенний жилет и спортивная кофта, голову от солнца закрывает кепка. Так же, как и у Виктора, на спинке инвалидной коляски яркая светоотражающая безрукавка. Инвалиду 56 лет, ноги он потерял в 2010 году. Его история похожа на ту, что рассказал ранее коллега: после празднования Нового года уснул на улице и не дошел до дома, отморозил ноги. «С утра и до самого вечера я здесь. Работаю больше пяти лет. Живу не на улице, квартира есть. Из родственников нет никого, сам справляюсь», — сухо описывает он обстоятельства своей жизни. Этот колясочник оказался куда менее разговорчивым, на вопросы отвечал кратко, а потом и вовсе отказался продолжать беседу и вернулся к работе по привычной схеме. Водители привыкли к нищим на дороге. Кто-то просто закрывает автомобильное окно, не скрывая отвращения, кто-то, напротив, подбрасывает мелочи или угощает сигаретой. Сами колясочники утверждают, что все проезжающие относятся к ним спокойно, конфликтных ситуаций не возникает. Сколько им удается заработать, рискуя жизнью и остатками здоровья, они так и не рассказали. Голубов: В царской России таких называли нищий с талантом. Талант – явное увечье. Чуваки пенсию получают и население обезжиривают. В мегаполисе невозможно представить чтобы нищий сам на себя работал. Помогать таким или нет? Голубов за то чтобы помогать всем нищим. Но это не милостыня ибо чуваки имеют доход от государства, для них это азарт, а не борьба за жизнь. Тогда возникает вопрос, а чем Голубов отличается от екатеринбургских нищих? У него тоже есть пенсия от государства. Но есть нюансы. СФР с января по июль 2026 г. не платил Голубову доплату к пенсии в результате чего Голубов потерял 60000 руб. Пенсия Голубова со всеми доплатами равна 28666 руб. – прожиточный минимум в Камчатском крае. Но продукты и товары в Пахачах стоят в 2 раза дороже чем в Петропавловске-Камчатском. Нищие могут получить медицинскую помощь, льготные лекарства, поехать в санаторий. Голубову все это недоступно. Врачей на Севере Камчатки я совру если напишу, что нет и совру если напишу, что есть. Скажем так пальчик зеленкой помазать есть кому, но не больше. Льготные лекарства Голубову не выписывают. А чтобы получить путевку в санаторий надо пройти обследование. Камчатка — это не то что сел на поезд и поехал, тут логистика доступна только людям с доходам гораздо выше социальной пенсии. E1.RU #нищие